Двое из ларца - Страница 69

– Да я днем на улице-то почти не бываю. Выскочил, перекусил, сотку хлопнул и обратно. А потом только вечером, на ужин что-нибудь взять. Так что… Ну, пока?

– Счастливо. На, я вот тут телефон свой записал, звони если что…

– Ага, спасибо. А ты бы купил все-таки домой рыбки, икорки. Здесь на рынке дешево. И все наисвежайшее. А то как-то… с Камчатки ведь. Сегодня летишь?

– Да. Сегодня прямой рейс. В пять с чем-то. Ну, бывай.

– Пока. – Дмитрий зашагал на выставку.

Глава 43

Гурский миновал вещевые ряды, обогнул крытый центральный корпус рынка и медленно пошел вдоль прилавков, на которых была развешана на бечевках, разложена грудами на больших железных подносах всевозможная свежая, соленая, подкопченная рыба, расставлены стеклянные банки и пластиковые бидоны из-под импортного майонеза, наполненные красной икрой.

Он шел, пробовал икру, приценивался, торговался, советовался с продавцами, какую лучше взять рыбу, чтобы не испортилась в дороге без холодильника, и тайком бросал взгляды по сторонам.

«Должен он меня пасти, – рассуждал Адашев-Гурский, – должен. Он небось и вчера весь извелся, пока я сутки в номере спал и носа не высовывал. На выставку прощаться с Димкой я не заходил, это он знает, улететь вечером не мог, рейсы мои дневные. Значит, здесь я где-то. И уж на рынок-то за гостинчиком местным для друзей, для семьи, по его понятиям, заглянуть должен. Это мне Димон правильно подсказал. Здесь ему, для того чтобы меня засечь, самое правильное место. Не по улицам же бегать. Тем более что я его внешне, считается, как бы и не знаю. Где же ты, родное сердце?

Интересно, а вот когда червяк на крючке извивается, его поведение относительно окуня можно характеризовать как виктимное?»

Он дошел до конца рядов и медленно пошел обратно.

«Нет, только здесь он должен меня караулить. Не шмотки же китайские я домой повезу? Икорку, только икорку и рыбку. Ну? Где же ты?» – Гурский остановился, достал сигарету и, пытаясь прикурить, быстро, не поворачивая головы, одними глазами огляделся по сторонам. Потом, якобы загораживая пламя от ветра, развернулся, склонился к зажигалке и оглядел пространство за спиной.

«Оп-паньки, голуба моя… Вот ты и нарисовался». Александр увидел метрах в десяти позади себя рослого парня в кожаной куртке с откинутым на спину подбитым мехом капюшоном. Тот склонился к прилавку и пробовал с ложечки икру.

Гурский подошел, встал рядом.

– Ну и как, не очень соленая?

– Да нет вроде… – поднял голову парень.– Вкусно.

– И почем? – спросил Гурский у продавщицы.

– Ну, вон ту, – она указала на литровую стеклянную банку, – за сто рублей отдам.

– Да стекло везти неудобно. Кокну еще. А это? – он коснулся рукой, держащей сигарету, пластикового бидончика с крышкой и ручкой.

– Ну, тут побольше двух килограмм…

– За двести, а?

– Ну ладно.

– А довезу я до Ленинграда, не испортится?

– Ничего ей не сделается. Вы ж самолетом?

– Ну да. Сегодня. Вот только вещи в гостинице заберу.

– Довезете, не переживайте.

– Вот и спасибо, – он расплатился, взял бидончик. – Теперь рыбки еще, и все.

«А может, это и не ты вовсе? – думал он, покупая рядом пару балыков кижуча и две теши. – Мало ли здоровых ребят в меховых куртках ходит. Холодно. И рожа не такая уж и бандитская. И вообще, что значит „бандитская рожа“? Ничего не значит. Ровным счетом. Тот на Димку зверем смотрел с высоты своего роста, вот он и оробел. А этот даже и симпатичный. Взгляд открытый. Вот в глазах, правда, что– то… Так это теперь почти у каждого. Жизнь такая. Куртка коричневая. И сумка на плече… Ладно, посмотрим».

Парень не стал ничего покупать и не спеша направился к выходу с рынка.

Александр походил еще немного между рядов, купил и сразу съел большое китайское яблоко и пошел в гостиницу.

Войдя в вестибюль и увидев давешнего парня у стойки регистрации, разговаривающего о чем-то с администратором, он испытал смешанные чувства. Где– то внутри шевельнулись одновременно и тревога, и азарт. Гурский невольно окинул взглядом рослую широкоплечую фигуру.

«Ну… если в честном открытом бою, – прикинул он, – то шансы выжить вообще-то есть. Но только нам это без надобности. Хотелось бы обойтись без рукосуйства. Истинный мастер побеждает без поединка. Максимум, так сказать, общения при минимуме спорта».

Александр поднялся на свой этаж, взял у дежурной ключ, зашел в номер, запер за собой дверь и занялся приготовлениями к осуществлению своего немудреного плана. Все необходимо было сделать очень быстро.

Первым делом он достал купленную трубку, собрал на ладонь немного влажной песчаной грязи с рифленой подметки своего ботинка и плотно потер бурой кашицей девственно блестящую полировку чубука. Затем тщательно обтер комком туалетной бумаги и заново подполировал о краешек шерстяного свитера.

Осмотрел со всех сторон – стало вроде убедительнее. На всякий случай немного погрыз мундштук, оставив на нем явственные следы зубов, и тоже затер их краем свитера. Понюхал чубук – изнутри пахло сгоревшим табаком, потянул воздух через мундштук – на языке остался горьковатый привкус.

«Ну что, – подумал, – по запарке должен схавать. А времени раздумывать ему никто давать и не собирается. И потом, его номер – шестнадцатый. Ему небось не меньше моего вся эта канитель обрыдла. Он тоже домой хочет. Формально он свою задачу выполнил – вот она, трубка. А там дальше пусть старшие гадают. Верно, дружок?»

Переложил настоящую трубку из пуховика во внутренний нагрудный карман камуфляжа, небрежно бросил пуховик на стол и очень аккуратно вложил в один из раскрывшихся его карманов другую, недавно купленную, но так, чтобы она, якобы наполовину вывалившись, сразу, с порога, бросалась в глаза. Отошел к двери, посмотрел, вернулся и чуть подправил.